Eto Mori – COLORFUL – 1998

Мне хотелось узнать побольше, но Пурапура, будто устав объяснять, распахнул крылья, схватил меня за руку, и не успел я и слова сказать, как мы взлетели. Внезапный толчок – и земля унеслась из-под моих ног. Со скоростью света мы помчались вниз. Нет, Пурапуре для этого крылья не нужны. Ангел ли он – или, может быть, демон? Меня охватила тревога, но вскоре яркий, разноцветный водоворот поглотил меня – и я потерял сознание.

К слезнодавительной литературе от издательства «Истари комикс» уже привык, поэтому стараюсь дозировать их книги (не считая «детектива Галилея» и остального Хигасино). На большой распродаже увидел «жизнеутверждающую и трогательную историю о разных судьбах» от издательства «АСТ» и не смог пройти мимо. Когда-нибудь доберусь до «Усопших», которых очень давно хотел почитать, но книги продолжают выходить и когда серия закончится – кто его знает; а здесь была тоненькая книга, которую можно осилить за вечер.

После того как дежурные унесли еду, в тихом классе оставались только мы вдвоем. Эту тишину подчеркивала суматоха, которая царила на спортплощадке за окном. На ней играли футбольные и баскетбольные команды. Бесчисленные мячи взлетали в небо, серое, как разбавленные чернила.

Воодушевляющая, привлекательная обложка с яркими цветами, облаками, небом и всеми остальными красивостями на деле оказывается историей не о цвете, а о нежелании расширять свой кругозор, желании оставаться в условном комфорте и скорлупе. Нам преподносят главного персонажа, который получил второй шанс и был перенесен в тело школьника, который, по стандарту: нелюдим, замкнут, на всех обижен, не понимает для чего существует. Читателю показывают лишь незаинтересованность персонажа в любых телодвижениях: при своем небольшом размере роман выдает события через силу, не сильно обременя читателя действиями.

Моя жизнь – синоним слова «посредственная». Может быть, поэтому в глубине души я всегда хотела чего-то необыкновенного. Я завидовала одноклассникам и коллегам, у которых были спортивные способности или другие таланты. Вот бы и мне быть такой, думала я. Нет, я была уверена, что и у меня есть что-то такое. Но когда у меня появился сын с задатками художника, я стала чуть более уверенной в себе. Я решила, что раз мой сын обладает какими-то талантами, то и у меня, его матери, тоже что-то есть.

Персонаж совершенно неинтересен и даже отталкивает: слишком много самосожалений, никакого эмоционального рывка (на минутку, тебе дали второй шанс!) – он просто следует тексту, который не откликается у читателя. Моменты «озарений», попытки донести иную видимость одной и той же ситуации не трогают, а скорее показывают ограниченность и эскапизм человека. После каждого предложения хочется вставлять «ему дали второй шанс» - но это будет чересчур. Обретение осознания возможности вернуться в мир живых раскрывается не по ходу сюжета, а как гром среди ясного неба – в трех последних главах.

Еще в больнице, впервые столкнувшись со своим отражением в уборной, я очень расстроился. Как можно жить с таким лицом? Я был крайне обижен на Пурапуру и босса. Даже если не брать во внимание черты лица, лицо Макото поражало отсутствием радости. Как будто он никогда не улыбался. Никакой энергии в глазах. Тогда я удивился, как это возможно с такой семьей – ведь они его любили и навещали каждый день. А теперь я все понял. Первая любовь ходит по лав-отелям на свидания со взрослыми мужчинами. Мать изменяет, а отец думает только о себе.

В тексте отсутствуют возможности углубиться в ситуации, в героя, проявить к нему эмпатию (или даже поплакать – ради этого только и читаю такую прозу). Да, все сведется к тому, что нужно двигаться вперед и отгораживаясь скорлупой от «мира, который тебя не понимает» человек не сможет развиваться – это ожидаемо, так как мораль в истории должна присутствовать. Вот только к этому «осознанию» герой приходит без эмоций, скорее, просто потому что так получилось. Нет эффекта от озарения, нет радости, которую должен испытывать читатель, продвигавшийся с героем по сюжету.

В фразе «второй шанс» главное слово – «шанс»! В прошлой жизни моя душа совершила грех. Теперь, чтобы снова переродиться, она должна пройти закалку в земном мире, где этот грех был сделан. Для этого нужно мужество! Настойчивость! Упорство! Но ничего из этого – да еще и с восклицательным знаком в конце – у меня не было. Пурапура, конечно, ценил пыл, с которым я занимался рисованием, но кроме этого я думал только о Хироке Кувабаре. Даже в вопросе выбора старшей школы я пошел по самому легкому пути. Да, такое поведение закалкой не назовешь, а без закалки душа моя не окрепнет.

Разочаровывающий финал лишь укрепил отрицательное отношение к роману: если в других книгах существовало понятие «так правильно», то здесь читателя окунули лишь в бесцветное месиво, показав через концепцию второго шанса, что не все потеряно и если тебя правильно направить, то ты сможешь стать лучшей версией себя. Героя направили и герой почувствовал цвет. Сам он ничего не сделал – это и разочаровало. Вспышки понимания ситуации, когда как птенцу разжевывают и в рот кладут – кто-то назовет это сильным ходом автора, скрывающим личность духа до финала. Вот только на середине книги становится все равно, кто этот дух.

Вот при таких обстоятельствах, которые не очень способствовали беспристрастным наблюдениям, я и познакомился со своей гостевой семьей. Жаль, конечно, что они не были ни особо богатыми, ни знаменитыми, хотя от этого вредного ангела многого ожидать и не приходилось. Про себя я порадовался уже тому, что, на первый взгляд, они хотя бы походили на нормальных людей. Ведь, открыв глаза, я вполне мог обнаружить себя в кругу восьми рыдающих мачо в красно-желтых полосатых боди. Нет уж, лучше простые люди!

Возможно в аниме-адаптации книги название «Многоцветье» как-то и можно обыграть видимыми зрителю цветами, то в серой книге, фантазия хоть и старается, но у нее не получается добавить красок повествованию. Картина, которую рисовал мальчик – единственное, что можно раскрасить в подсознании, остальное выглядит слишком серым. Какая-то нездоровая стерильность текста и повествования преследует во время чтения, а такие истории должны вызывать бурю эмоций!

Только ее обаяние могло унять мое постоянное раздражение. Ее пухлое личико и медовый голосок успокаивали меня каким-то совершенно магическим образом. Я не понимал, люблю я ее или нет, но думать о Хироке стал все чаще и чаще. Ночами, когда я не мог уснуть, я утешал тело Макото мыслями о ней. Ему это помогало.

Очень жаль, что такую маленькую книгу подогнали под стандарт книг издательства «АСТ»: мало того, что она теперь выделяется на полке с «коротышками» от специализирующихся издательств, так это еще и сказалось на качестве. Листы серые, шрифт стандартный (невыразительный), графические кляксы и виньетка номеров страниц не создают никакого эффекта. «Каскад» страничных блоков виден, но зато книга прошита и не разваливается. Если бы не было в коллекции отличных и даже хороших изданий японской литературы, возможно, издание «Многоцветья» назвал бы нормальным.

Я хочу сумочки, кольца, красивую одежду сейчас. Какая разница, что будет, когда вырасту? Мое старое тело тогда не будет ничего стоить. А раз так, то и красивая одежда ему ни к чему! Даже если я смогу ее покупать. Вот когда мне стукнет столько лет, чтобы ходить в фартуке и старушечьей кофте, - тогда я и буду в них ходить! Она горделиво вздернула подбородок, показывая, что не собирается брать свои слова назад. Получить то, что ей нужно, прямо сейчас, пока ее тело чего-то стоит. Ей и в голову не приходило, что с этим может быть что-то не так.

Формулирование мыслей и отношения к произведению затянулось: книга была прочитана весной, и только к осени (серость, слякоть и стагнация цветов помогла направить мыли в нужное русло), а это реально слишком много времени для написания рецензии по прочитанному, смог сформировать отношение к книге. Надеялся, что со временем первое впечатление изменится, но нет. «Многоцветье», каким бы значимым и культовым не было в Японии, не понравилось и на долгое время отвратило от «слезнодавительной» литературы. Просто очередная книга о втором шансе, которые у нас сейчас выходят пачками.

Порой кажется, что плохое случается внезапно, но на самом деле оно давно затаилось и выжидает удобного момента.