Джером К. Джером – О привидениях и не только – 2024

В целом должен признать, что это любопытная история. Как я упомянул вначале, я сам в нее не верю.

Серия «Вселенная Стивена Кинга» потихоньку уходит от издания книг конца прошлого века и плавно переходит к «бесправным», более дешевым или «сговорчивым» в нынешних реалиях авторам и книгам начала прошлого века (иногда и позапрошлого). Так в серии вышел сборник рассказов Джерома К. Джерома «О привидениях и не только», который не скопирован с других изданий, а, как я понял, собран по «своим» соображениям. Большая часть взята из издания «Истории о призраках после застолья», но не копирует его полностью.

Он сказал, что однажды ему случилось жить рядом с молодой леди, которая обучалась игре на гитаре, в то время как напротив жил джентльмен, игравший на виолончели. И он с дьявольской изобретательностью познакомил этих двух ничего не подозревавших молодых людей и убедил их уехать и обвенчаться против воли родителей и взять с собой свои инструменты; они так и сделали, и не успел еще кончиться их медовый месяц, как она уже проломила ему виолончелью голову, а он изуродовал ее на всю жизнь, пытаясь заткнуть ей глотку гитарой.

У любого уважающего себя классика литературы должны быть страшные рассказы. Джером Клапка Джером – не исключение. Правда, если другие писатели меняют стиль ради ужасов, Джером остается верен своему жизнелюбивому юмору, добродушной сатире на общество и тонкой английской иронии, за которые мы полюбили его классические произведения. Его отношение к мистике превращает книгу в отличный пример как юмор работает между страхом и восхищением перед неизведанным и сверхъестественным.

Разумеется, просто ради информации указывать точную дату в данном случае нет никакой необходимости. Искушенный читатель и без меня знает, что был канун Рождества. В рассказе с привидениями дело всегда происходит в канун Рождества. Канун Рождества привидения отмечают весьма торжественно. В канун Рождества они устраивают свой ежегодный праздник. В канун Рождества всякий в Стране Привидений, кто хоть что-нибудь из себя представляет – или, пожалуй, относительно привидений правильнее будет сказать: всякий, кто ничего из себя не представляет, – выходит на землю, чтобы себя показать и на других посмотреть, чтобы прогуляться немного и похвастаться своим саваном или иным могильным туалетом, позлословить насчет того, кто как одет, и поязвить на тему о том, у кого какой цвет лица. «Рождественский парад» - я думаю, они сами употребляют именно этот термин – это такое торжество, к которому готовятся заранее и которого ждут с нетерпением во всей Стране Привидений, в особенности всякие важные особы, вроде злодейски умерщвленных баронов и преступных графинь, а также графов, из тех, что пришли в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем, перерезали своих родичей и умерли в состоянии буйного помешательства.

Обычно в текстах цитаты из книги используются как фон для придания нужного русла повествованию, показу интересных (зачастую, вырванных из контекста) фраз или просто для увеличения длительности чтения. В этой статье умышленно хочу обратить ваше внимание на цитату, предшествующую этому абзацу. С этих слов начинается книга. Эти слова помогут понять интересно ли вам будет читать дальше, не обращая внимания на то, что написано в этой статье: ведь вся книга «о привидениях» будет ненароком вызывать у вас легкую улыбку или странную усмешку.

Как-то весной я гулял за городом. Стояла дивная весна, не такая, какую нам предлагают в наши жалкие времена при этом бессовестном правительстве – помесь восточного ветра, пурги, снега, дождя, слякоти, тумана, мороза, града, гололеда и гроз, – а солнечная, чудесная весна с голубым небом, в точности такая, какие регулярно случались в бытность мою юношей, и все вокруг было по-другому.

Сборник рассказов «О привидениях и не только» открывает перед нами привычные сюжеты о привидениях, необъяснимых сущностях, злоключениях, на которых и выросла готическая литература. Вот только все сюжеты у Джерома переосмыслены: он тонко насмехается над человеческими идеями и действиями, иронизирует над старыми особняками, переосмысляет историю и даже уходит в фантастику, чья реальность намного страшнее ручного привидения, которое не умеет нормально общаться. Призраки Джерома – не страшные и пугающие сущности, они – человеческие карикатуры, которые своей абсурдностью умудряются больше рассмешить читателя, чем напугать.

Он ответил, что не пристало ему, конечно, говорить так, но что действительно, по его мнению, редко какое английское привидение из средних слоев общества имеет больше оснований с удовлетворением оглядываться на свою жизнь, прожитую с такой пользой для человечества. После этого он несколько минут сидел молча, попыхивая своей трубкой, а я внимательно разглядывал его. Никогда прежде, насколько я мог припомнить, не приходилось мне видеть, как привидение курит, и мне было очень интересно.

В последнее время от сборников рассказов отторгает даже больше, чем обычно, но рассказы Джерома не вписывались в общее состояние: читая его, ловишь себя на мысли, что хочется узнать какой иронический выпад к сверхъестественному тебе покажут в следующей истории. И если в большинстве рассказов видно, что они слишком растянуты, либо наоборот, им не хватает глубины и пары тысяч знаков, то в любом рассказе Джерома «всего» будет достаточно. Иногда даже с избытком.

Самый мой странный в жизни сон – это когда мне приснилось, будто прихожу я в театр, а гардеробщик останавливает меня в вестибюле и настаивает, чтобы я оставил в гардеробе ноги. Я не удивился – зная театральных гарпий, я даже наяву не удивился бы подобному требованию, но, должен признаться честно, оно меня сильно раздосадовало. И дело не в том, что пришлось бы заплатить гардеробщику – я ему это сразу предложил. Я возражал против расставания с ногами. Я сказал, что до сих пор ни в одном респектабельном театре не пытались установить такое правило и что оно кажется мне исключительно нелепым и огорчительным. И добавил, что придется написать об этом в «Таймс». Гардеробщик ответил, что сожалеет, но таковы данные ему распоряжения. Зрители жалуются на то, что не могут с удобством пройти к своему месту или покинуть его, потому что им мешают чужие ноги. Поэтому принято решение – в дальнейшем все должны оставлять ноги при входе в театр.

Джерому удается создавать совершенно необычные и оригинальные истории пользуясь совершенно привычными и на первый взгляд простыми поворотами сюжета. Рассказы читаются удивительно легко, захватывают с первых страниц (самый «завлекательный» стал с гардеробщиком) и ты не можешь быть уверен как будет составлен тот или иной рассказ: неужто герой столкнется с настоящим викторианским чудищем или же все вновь обернется комедией ошибок, мораль которой герой так и не поймет.

Морская вода – если ошибаюсь, пусть меня поправят – вряд ли способна заменить щипцы для завивки волос, однако локонам младшей мисс Эванс соленые брызги придали особую восхитительную упругость. Природа щедро и со вкусом наложила на личико розовые, жемчужные и сливочные тона, а большие детские глаза смотрели на мир так, словно искали повод наполнить смехом очаровательный пухлый ротик. Застывшее в изумленном восхищении лицо Чарльза оказалось весьма приятной и подходящей находкой. Из слегка приоткрытых губ вырвался изумленный возглас. Удивление сменилось веселым смехом, потом на лице появился густой румянец. И вот наконец мисс Эванс внезапно рассердилась, как будто конфуз случился по вине незнакомца, – позиция, весьма характерная для женщин. И под суровым негодующим взглядом Чарлз действительно почувствовал себя неловко, неуклюже поднялся и начал робко извиняться, сам не понимая, по какому поводу: то ли потому, что вообще пришел на скалы, то ли потому, что рано встал.

Для всех, кто далек от чтения классической литературы, книга Джерома может стать настоящим открытием: сюжеты о привидениях обладают крайне живым миром и человеческим юмором, не свойственным «страшной» классике. Джером смог переступить серьезное отношение к жанру, показав всю прелесть комизма жанра, который мы так любим. Джером, со свойственной ему манерой умудряется смеяться над героем, не проходит мимо читателя и, конечно, уделяет самоиронии не меньше места на страницах!

К Рождеству Кегля становился особенно сентиментальным. Целую неделю перед этим священным праздником его просто распирало от доброты и любви к человечеству. Он приветствовал почти незнакомых людей таким взрывом восторга, какого другому не удалось бы изобразить даже в случае встречи с богатым родственником, и осыпал их добрыми пожеланиями (кои, впрочем, всегда дешевы и изобильны в это время года) с такой убежденностью в их исполнении, что люди отходили от него со смутным ощущение, будто они ему чем-то обязаны. Встреча со старым другом в эти дни была для него почти что опасна. Кеглю так захлестывали чувства, что он не мог произнести ни слова, и вы боялись, что сейчас он лопнет.

Самые первые книги серии «Вселенная Стивена Кинга» могли похвастаться и качественной бумагой и хорошим переплетом, а также вполне привычным для нынешнего времени тиражом. С годами все эти пункты пошли на убыль: даже самая «газетная» бумага ни разу не переходила в оттенки розового при теплом свете (до этого момента), блоки страниц резко выделяются, а уж скатившийся до полутора тысяч тираж, при такой внешней обертке – ожидаемый результат. От этого за хорошую книгу становится обиднее.

Есть два вида часов. Одни всегда врут, и знают, что врут, и гордятся этим, в другие всегда показывают точное время, за исключением тех случаев, когда вы на них полагаетесь, а уж тогда они врут так, как, на ваш взгляд, часы в цивилизованной стране врать не могут. Я помню, как одни часы такого типа, висевшие у нас в доме, когда я был ребенком, подняли всех нас однажды зимой в три утра. Без десяти четыре мы закончили завтракать, а в самом начале шестого я пришел в школу, сел на крыльцо и заплакал, решив, что наступил конец света, – все вокруг словно вымерло! Человек, способный жить в одном доме с такими часами и хотя бы раз в месяц не рисковать при этом своей надеждой попасть в рай, высказывая часам все, что он о них думает, – это либо опасный соперник Иову, либо он просто не знает достаточного количества ругательств, чтобы вообще стоило начинать браниться.

Благодаря сборнику Джерома удалось вспомнить насколько остроумной, ироничной и смешной может быть классическая английская литература, в которой даже призраки (то, что должно вас пугать) становятся поводом для смеха. Эти рассказы не напугают вас: их задача показать вам все оттенки юмора в месте, в котором вы не ожидаете их увидеть. Несмотря на понемногу проседающее качество серии, эту книгу стоит приобрести и прочитать.

Конец пришел однажды вечером, после обеда, когда в пылу нелепой ссоры Чарлз ударил Миванвей. Как и следовало ожидать, он тут же горько пожалел о постыдном, недостойном джентльмена поведении. Единственным оправданием греховной несдержанности может служить то обстоятельство, что хорошенькие девушки, которых с детства баловали окружающие, порой ведут себя весьма раздражающим образом. Миванвей бросилась в свою комнату и заперлась. Чарлз поспешил следом, чтобы извиниться, однако опоздал: дверь захлопнулась как раз перед его носом. На самом деле прикосновение было совсем легким: мускулы парня опередили мысли. Но эмоциональная Миванвей восприняла происшествие как нападение, удар. Так вот до чего дошло! Вот чем заканчивается любовь мужчины!