John Fowels – The Collector – 1963

После она всегда твердила, как я плохо поступил и как я все это должен глубже осознать. А я могу только повторить: в тот вечер я был ужасно счастлив, вроде сделал великое дело, забрался на Эверест или подвиг совершил в тылу врага. У меня было такое счастливое чувство и намерения самые лучшие. Этого она так и не сумела понять никогда. Короче говоря, тот вечер – самый счастливый в моей жизни (не считая, конечно, когда выиграл на скачках – с того ведь все и началось). Вроде поймал большую синюю или адмирала. Знаете, вроде такое сделал, что раз в жизни бывает, а то и не бывает никогда; о чем только мечтаешь и не ждешь, что сбудется.

Читая «классические» (т. е. старые) романы, для меня, главными критериями являются: насколько легко представить благодаря описаниям мир, в котором происходят события, и как бы это вписалось в нынешнее время. Классические романы о призраках идеально вписываются в первое и не попадают под второе. С обобщенной мистикой раз на раз не приходится. А вот маньяки – всегда интересно что сможет показать автор, что мы еще не видели, при учете, что книга была издана более полувека назад.

Тогда вот у меня впервые и зародилась мечта, которую я осуществил. Сначала мне представилось, что вот на нее нападает какой-то человек, а я ее спасаю. Потом как-то так повернулось, что человек этот – я сам, только я не делаю ей больно, никакого вреда не причиняю. Ну вот, вроде я увез ее в уединенный дом и держал ее там, как пленницу, но по-хорошему, без всяких. Постепенно она узнала, какой я, полюбила, дальше уже мечта была про то, как мы поженились и живем в хорошем современном доме, у нас дети, и всякое такое.

С первых страниц Фаулз играет с ощущениями читателя, провоцируя его не делать поспешных выводов и охватывать картинку целиком. Нам показывают одинокого, образованного для своей работы, но не вписывающегося в общество человека, единственная радость которого – коллекционирование бабочек. Он очень наивен и не замечает очевидных вещей. На его долю выпадает страшнейшее испытание: он выигрывает на скачках и становится сказочно богатым. Фаулз, почти документально, хладнокровно показывает нам, что может произойти с человеком, которому стали доступны любые возможности.

Бедность заставляет человека гордиться своими достоинствами (и иметь их, чтобы было чем гордиться), видеть ценность каких-то иных, чем деньги, вещей. Когда такой человек вдруг разбогатеет, он не знает, что делать с этим богатством. Забывает о прежних своих достоинствах – впрочем, они никогда и не были истинными. Он полагает теперь, что главное достоинство – это делать и тратить деньги. Не может представить себе, что есть люди, для которых деньги – пустой звук, ничто. Что самые прекрасные в мире вещи имеют самостоятельное, не зависящее от денег значение.

Фредерик – так зовут главного героя, считая себя добродетелем, в каком-то смысле заботливым, способным видеть настоящую любовь только через призму коллекционирования, похищает объект своей страсти. Мужчина похитил женщину и запер ее – это ставит на нем ярлык «маньяк» и отношение у читателя к нему должно быть соответствующее. Вот только Фаулзу на редкость хладнокровно удается показать нам маньяка не как злодея, а как самого обычного обиженного, униженного человека, который несмотря на свои действия, способен вызвать жалость у читателя. Мы видим скорее морально искалеченного человека, с неправильными ориентирами, нежели маньяка, в его привычном плане, но это не мешает следить за его поступками и мыслями с некой тревогой, граничащей с отвращением.

Я не давал ей газет. Не давал ей слушать радио или смотреть телевизор. Как-то, до того еще, как она приехала ко мне, мне попалась книжка, называется «Тайны гестапо», про пытки и всякое такое, что делалось во время войны, и как тяжко было в тюрьме привыкнуть к тому, что нет никаких вестей с воли. Это была одна из самых тяжких мук. Я хочу сказать, узникам же не разрешали ничего знать, даже разговаривать друг с другом запрещали, так что они были совершенно отрезаны от привычной жизни, от внешнего мира. И люди было сломлены. Ну конечно, мне не хотелось, чтобы она была сломлена, у меня не было такой цели, как у гестапо. Но я подумал: лучше, если она окажется совсем отрезанной от внешнего мира, тогда будет больше думать обо мне. Так что хоть она много раз пыталась уговорить меня принести ей газеты или дать послушать радио, я не соглашался. А в первые дни я не хотел, чтобы она прочла, чем там полиция занимается, чтоб ее отыскать, и всякое такое. Она бы только разволновалась. Так что, можно сказать, это была даже забота с моей стороны.

С другой стороны романа у нас похищенная девушка – Миранда, которая совсем не такая, как кажется сквозь восприятие Фредерика. Вторая часть романа – ее дневник, написанный в заточении, благодаря которому мы понимаем, что превознесение ее в глазах Фредерика – лишь фасад черного замка. Благодаря дневникам мы видим образованную, в каком-то плане интеллигентную, слишком самоуверенную девушку, снобизм которой выплескивается через противоречивые, недальновидные комментарии. Неразумный эгоизм в ее ситуации постоянно провоцирует читателя, отталкивает от человека, которого, не забываем, похитили! В этом заключается прелесть романа.

Он постучал в дверь и подождал десять минут (он всегда так делает). Не могу сказать, чтобы эти десять минут показались очень приятными, все разумные и утешительные доводы, которые мне удалось наскрести за ночь, моментально разбежались, оставив меня в полном одиночестве. Я стояла в этом подвале и говорила себе: «Если он это сделает, не сопротивляйся». Я собиралась сказать ему: «Делайте со мной что хотите, только не убивайте. Не убивайте меня, тогда вы снова сможете сделать это». Словно я рекламирую предмет долговременного пользования.

Фаулз показывает нам два совершенно разных мира, в котором никто не хочет и не пытается понять природу другого. Тут нет прямой морали: чем больше погружаешься в роман, тем больше противоречивых эмоций вызывают его герои. Опять же, не забывая о ситуации, в которой нам показывают двух героев, мы не можем полностью применить понятие «абсолютное зло». Для дебютного романа Фаулз мастерски прописал химию и диалоги персонажей. Обиды Фредерика присущи многим из нас, а нежелание видеть иную точку зрения, как это делает Миранда, также найдет отклик у читателя. Иногда кажется, что у девушки напрочь отсутствует инстинкт самосохранения: ситуация-то критическая.

Все они одинаковые, эти взрослые. И вовсе не сыновья, не дочери-подростки – иные. Мы не иные, мы просто молодые. Это теперешние взрослые не такие, как раньше: изо всех сил стремятся доказать, что еще молоды, примазываются, пытаются жить нашей жизнью. Глупо, безнадежно. Не могут они быть такими, как мы. Мы не хотим этого. Мы не хотим, чтобы они одевались как мы, говорили как мы, жили теми же интересами. Взрослые до того бездарно нам подражают – невозможно относиться к ним с уважением.

Каждый новый день этой парочки – вызов для читателя, в котором сначала жалеешь жертву, а после прочтения ее дневника ловишь себя на мысли «а не поделом ли она получила?». В книге «о маньяке» Фаулз поднимает слишком много острых тем: одержимость идеями, нереализованные фантазии, одиночество, последствия изгнания из общества, и, конечно, сама природа насилия. Мы наблюдаем за двумя пойманными бабочками, которые лежат на одном стеллаже, но находится в разных клетках.

Я глазам своим поверить не мог, она отступила на шаг от меня, развязала халатик, а под ним – совсем ничего. Стоит совсем голая. Я только взглянул мельком и сразу отвернулся, а она стояла так, улыбалась и ждала. Понятно было, ждала, чтоб я сделал следующий шаг. Подняла руки, стала шпильки из прически вынимать, чтоб волосы распустить. Это все специально, чтоб меня спровоцировать, стоит так, совсем раздетая, и тени на ней и блики от огня в камине. Я своим глазам не верил. Приходилось верить, конечно, только я никак не мог поверить, что это все на самом деле происходит, что это в самом деле она.

Новое издание романа от «Эксмо»: с «крафтовой обложкой», бабочками на обрезе (новая мода красить обрезы, скоро будет везде, как и иллюстрации), белоснежными листами, в общем приятное тактильно, также привлекло визуально. Благодаря этому, наконец, книга появилась в коллекции: все прошлые издания выглядели совсем дешево, поэтому покупку откладывал в надежде на «то самое, красивое, для полки». Хорошая вступительная статья от переводчика дополняет издание (возможно было бы лучше поставить ее после романа – совершенно иначе воспринялся бы текст).  

Никто не поймет, все подумают, я просто добивался, чего все добиваются. Бывало, когда я смотрел на картинки в тех книгах, до ее появления в моем доме, я и сам так думал, а бывало, и сам не знал, что хочу. Только когда она появилась, все стало по-другому, я уже не думал про те книги или как она будет позировать для снимков, такие вещи стали казаться мне отвратительными, я ведь знал, что они и ей отвратительны. В ней было что-то такое хорошее, что я и сам становился, не мог не стать, таким же хорошим, видно было, она ничего другого от меня и не ждет. Я хочу сказать, когда она в самом деле появилась, была тут, рядом, все остальное казалось таким дурным, противным. Она была другая, не такая, как те женщины, которых совсем не уважаешь, и тебе все равно, что бы ты ни делал. Ее нельзя было не уважать. И надо было вести себя осторожно.

«Коллекционер» Джона Фаулза – изумительный роман, который в 60-х годах умудрился поменять привычную схему «маньяк-жертва», представляя людей так, что у нас нет персонажа, которому можно искренне сопереживать, сочувствовать или кого мы могли бы оправдать. После прочтения книга еще долго будет сидеть у вас в голове, с этого момента подспудно заставляя сравнивать все истории о маньяках с ней. Что есть сострадание, как добиться счастья, а не его иллюзию и что нужно делать, чтобы выбраться из собственной клетки. Как жаль, что добрался до этого романа только сейчас.

Вы бы, конечно, не поверили, если бы я сказал вам, что счастлив, верно? – говорю. Ну, она, конечно, не могла мне ответить. Потому что вы думаете, я не умею по-настоящему чувствовать. Вы ведь не знаете, как я чувствую глубоко. Я только выразить не умею так хорошо, как вы… Когда не можешь выразить свои чувства, это еще не значит, что они неглубокие.